Спешу заверить вас, что это не финальная часть моего затянувшегося индийского повествования. Но та самая, ради которой всё затевалось. После того, что произойдет дальше, у нас с Кудрявым есть одинаковые царапки на обручальных кольцах, есть с десяток мест под татуировки по всему телу, есть нестираемые воспоминания и твердая уверенность, что после этого вряд ли будет более весомый повод убить друг друга.

В то утро мы, выспавшиеся, отдохнувшие и полные сил, мчались по узкой дорожке в сторону деревни Орчха. Мы просто увидели на какой-то карте, что там есть храмы именно индийской архитектуры, а не волшебные арабские зефирки, коих мы насмотрелись к тому моменту несметное количество. В деревне туристы захаживали нечасто, так что совсем скоро мы обнаружили, что местные жители потихонечку стекаются к берегу реки поглазеть на нас. Индусы, худые, сушеные, с небрежно крашеными в кирпично-рыжий цвет усами и шевелюрами, их жены, дочери и сестры с оранжевыми пятками сначала молча наблюдали как мы прыгаем по камушкам да фотографируем всё вокруг. Затем одна, самая смелая, подошла, что-то пролепетала на одном из десятков индийских диалектов и больно ущипнула меня за руку. Не могу сказать, что это было приятно мне, но все остальные получили явное удовольствие и стали подходить ближе, кто-то трогал, кто-то просил сфотографировать (это вам не Африка, где не все любят быть снятым). Многие просили сфотографировать детей и даже не смотрели на экран фотоаппарата, будто важен не снимок, и даже не то, что этого снимка у них не будет, а сам процесс нажимания на кнопочку, словно это улучшает карму на пару жизней вперёд.

Добравшись до заброшенных храмов, мы начали встречать местных предпринимателей, о деятельности которых ты разумеется узнаешь уже после того, как с ними сфотографируешься. Виталик, любитель запечатлеться на фото то с полицейскими, то с фриками, то просто с интересными персонажами, попался на эту удочку не раз, но благо, даже если ты индус — где на Кудрявого залезешь, там можешь и спускаться обратно, с этого «еврея в душе» ни рупии не вытянуть.

Ну берегу реки местные жители стирали одежду, купались, (возможно где-то выше по течению сжигали трупы), зловонно-зеленая вода уносила в своих водах всё плохое и не нужное, а мы отправились гулять по деревушке, в которой обнаружился и интереснейший рынок с множеством лавочек, в которых сама Ганеша ногу сломит, если решит отыскать что-то конкретное. Мы наслаждались архитектурой заброшенного когда-то дворца, пронизывающих линию горизонта пиков храмов и атмосферой глубинки, в которой даже дышать было легче без туристов и положенного сервиса.

Уезжая из Орчхи мы долго оглядывались, словно оставили в этой деревушке частичку себя. День выдался совершенно нежарким, серый асфальт убегал к горизонту, извиваясь среди зеленых полей. Удивительным образом мы оказались в редкой части Индии, где практически не было людей, деревень, животных, была только пустынная дорога и мы, начинающие врубаться в край необъяснимого, волнительного правления ситуацией главным богом — волей случая. Мне в очередной раз стало не по себе от предстоящей долгой дороги и невыносимой скуки — решив сделать доброе дело, я предложила своему новоиспеченному мужу разлечься хотя бы музыкой. Телефон с наушниками перекочевал в его карман, я устроилась поудобнее на своем уже насиженном месте, приготовив фотоаппарат и ожидая волну вдохновения и творчества.

Возможно с нами сыграла злую шутку именно музыка, из-за которой Виталя не услышал моих воплей, возможно серый асфальт, на фоне которого грязная корова была практически незаметна, а возможно весь индуистский пантеон решил развлечься в тот день и послал рогатую к нам (корову конечно, а что вы подумали?) наперерез. Я очень хорошо помню этот момент столкновения — это не было как в болливудском блокбастере, мы не хватали пуль руками и не врезались в самую середину коровы. Виталя всё же заметил её, идущую нам навстречу и попытался аккуратно выправить курс, но наш Титаник уже неизбежно шел навстречу своему айсбергу, и столкновение, хоть и легкое — ручкой руля и голову несчастной, уже неминуемо меняло нашу судьбу. Благодаря высокой скорости, я навсегда запомнила этот момент парения в воздухе. Пролетая над Витасей, который в обнимку с мотоциклом тормозил ногами и руками об асфальт, я держала крепко фотоаппарат и думала, как бы так приземлиться, чтобы ободрать бока равномерно, а не один, но до костей.

Мой папа работает в экипаже скорой помощи. Его рассказы иногда лучше не слушать слабонервным: я всегда старалась стереть их из своей памяти, но одна деталь всплыла в тот день сама собой: он всегда говорил, что когда скорая приезжает на место автомобильной аварии и они видят, что кто-то лежит на земле без обуви, то скорее всего дело швах. (ну сами понимаете, удар какой силы способен снять с человека застегнутые сапоги или ботинки). Каково же было моё удивление, когда я, еще не чувствуя боли от кровоточащих ран, пришла в себя посередине дороги, совершенно босиком. Я даже искренне на пару секунд усомнилась в реальности вокруг.

Словно выросшие из-под земли, к нам стали приближаться люди, которых пять секунд назад не было нигде. Они качали своими головами-болванками и пытались нам как-то помочь: собрать наши вещи, оттащить мотоцикл с середины дороги (спасибо, Кришна, что не было в тот момент несущихся в неизвестность тур и сметающих всё на своем пути). Сквозь порванные об асфальт шорты и футболки сочилась кровь, на раны моментально стали приземляться мухи, а мы смотрели друг на друга ошалелыми глазами и ждали, когда отпустит адреналин, чтоб удостовериться, что мы ничего не сломали и вроде как отделались легким испугом от возможной катастрофы. И он отпустил: практически одновременно нас обоих скрючило в бублик от боли, которая, казалось, была везде. Рогатая спокойно побрела своей дорогой, даже не оглянувшись назад, не бросив прощальный взгляд или ухмылку. Индусы продолжали качать головами и повторяли что нам надо в госпиталь. Ближайший был в паре километров, мотоцикл оказался цел (пара царапин потом вышла нам боком, но это другая история) и мы рванули туда, где рассчитывали получить помощь.

В госпитале царили тишина и покой, в пустом здании, напоминающем детский садик в деревне моего детства, дежурил явно скучающий врач и пара его помощниц. Они несказанно нам обрадовались и со знанием дела принялись заливать наши раны марганцовкой и заматывать их бинтами. В продолжающемся состоянии шока мы не могли сопротивляться, так что спустя полчаса наши руки-ноги-попы были надежно спрятаны от мух бинтами, а скучающий врач протянул нам сомнительного вида таблетки зеленого цвета и сказал: это от боли. «Хотите сделаем укол антибиотиков?», — заговорщицки улыбнулся он. В эту секунду мы словно прозрели и оглянулись вокруг: липкий стол у окна, пожелтевшие бинты, засаленный умывальник для рук. Пулей вылетели мы оттуда, повторяя, что чувствуем себя намного лучше и укол нам точно не нужен.

И хотелось бы сказать, что на этом наши злоключения закончились, но драма, сама драма, она была еще впереди. Пока мы проживали эти нелегкие и болезненные моменты нашего индотрипа, солнце непреклонно пряталось за горизонт. Пустынная дорогая, так радовавшая нас днём, превратилась в пугающее ничего, в котором даже и не пахло отелями, да и вообще признаками цивилизации…Но мы продолжим завтра)