Если бы пару лет назад мне кто-то сказал, что я буду спать в «минус пять» в палатке, посреди казахстанской степи, в ноябре, или украду луковицу в немецком супермаркете, или буду из-за пятисот рублей обходить вход в парк Стоунхендж в Англии, я, разумеется, посмотрела бы на него, как на человека с легким приступом нездоровой фантазии.
Для меня, примерной отличницы, просто не существовало неправильного пути. Я даже не предполагала, что «иначе» — тоже возможно. Я изо всех сил старалась получить красный диплом, показать себя на работе, перебраться в крупный город и отложить денег на черный день. При этом не могу сказать, что мой взгляд был зашоренным — я много читала, увлекалась всем подряд: от музыки до спорта. Не жалела себя в командировках, и слукавлю, если скажу, что моя молодость была скучна. Фиолетовые синяки от сноуборда, ожог от мотоцикла и бумажные книги придавали какой-то шарм моему усердно создаваемому образу. Я попала в ту самую волну менеджеров, в воздушном денежном потоке всё еще приходящей в себя после далёких девяностых России. Начав работать на втором курсе, к диплому я уже имела руководящую должность и далеко идущие планы. Достаточно распространенная сейчас история.

Как-то утром мне пришло письмо от супруга, которое он написал в порыве ночной бессонницы. И всё, о чем он там говорил, мягко говоря, было похоже на бред: что-то про ускользающее время. Как бы ни звучало — ответа на вопрос: «Как вы решились поехать?» — у меня нет. Но мы это сделали.
Мы решились. Сначала это казалось забавным, потом невозможным, потом очень даже возможным, но жутко страшным. Я решила, что теперь началась другая жизнь. Шубу дарю маме, машину продаю, все вещи, кроме самых удобных — в коробку, и жечь, жечь мосты. Казалось, что мы выйдем на дорогу, и начнется новая волна, в которой нет места грусти и обыденности.
И вот в один день я поменяла вектор движения: уволилась, сдала служебную машину, мы съехали со съемной квартиры и оказались безумцами с тремя тысячами рублей в кармане. Ничего. Ничего… Новая жизнь!

Мы поехали. Проникались автостопом, светились от счастья и взахлеб рассказывали о задуманном безумстве.
Я храбрилась – ничего-ничего, мне не страшно. Первую ночь в палатке я почти не спала. Любой шорох и шум заставлял воображение рисовать образ хромого мужика, который медленно идет в нашу сторону, волоча за собой ногу и окровавленный топор.
По утрам через силу запихивала в себя кашу, прочесывала сбитые в колтун дорожным ветром волосы, надевала двенадцатикилограммовый рюкзак на неподготовленную спину и изо всех сил старалась не показать усталости.

Вопреки трудностям и нависающей необходимости публикаций в блоге, грязи под ногтями, навязчивому желанию что-то съесть, я улыбалась, изображая храбреца.
Я вдруг попала в мир, где нет никаких планов, приростов, dress code и субординации. Тут есть дорога и водитель, и ты либо играешь по их правилам, либо куксишься и стоишь на месте. И хоть внешне я старалась быть стойкой — молча шла спать в поле, цветущее лебедой, на которую у меня аллергия, бодро шагала несколько километров до нужного места и орала песни во все горло, чтобы только не думать о том, что мы можем застрять надолго — в душе скучала по понедельничным летучкам, разборам полетов и амбициозным целям. С легкой грустью проходила мимо витрин салонов красоты и тосковала по временам, когда визиты туда были моим будничным занятием. Нехотя проглатывала жареные сосиски на обед и ужин, каждые полчаса доставала влажные салфетки и беззвучно прикидывала, как при первой же возможности помыться.
Но судя по всему, если упорство у тебя есть, то оно пропитывает кровь насквозь. Сдаваться не хотелось. И ровно с тем же упорством, с каким я пробивалась сквозь джунгли карьеры — начала осваивать походное дело. Главное — поставить цель: сохранить бюджет, проложить маршрут и не хныкать. Спустя месяц, список хотелок успешно сократился: наворачивая кашу по утрам, я и не думала о том, что красная толстовка не сочетается с синими штанами. Начала засыпать по щелчку в центральном парке Берлина, за забором заправки, под звуки садящихся самолетов. Меня не пугал дождь, темнота и подгоревший ужин. Я мылась на заправках, стирала там одежду и ела выброшенную клубнику парижского супермаркета.

Как только стабильность укрепилась в моем сознании, мы тут же попали в гости к друзьям, которые живут в том самом покинутом нами мире. После первых же дней я задумалась — а всё ли сделала правильно? А может, зря всё брошено? А как же — реализоваться? Обеспечить будущих детей? Мы пробыли там больше двух недель, и я моментально приросла корнями к домику с бассейном, детским смехом и вкусностями на ужин.

Стартовать во второй раз оказалось намного сложнее, но уже спустя пару-тройку дней всё вернулось на круги своя. Я тянула руку на дороге выше, рюкзак затягивала туже, без сожаления отрезала волосы и выбросила неудобные джинсы.

Через пару недель я раздавила коленкой айфон, когда вылезала из палатки. Тогда уже совершенно не думала о небритых ногах, и о том, что похудела на два размера, а шорты могут свалиться с моей тощей попы в любую секунду. Организм мобилизовался, начали появляться признаки мышц, я оставалась здоровой даже после ночевок в летнем спальнике при минусовой температуре, уже не раздражали пропахшие насквозь костром вещи и постоянно досушивающиеся носки на лямках рюкзака. Ушел страх быть обманутой — денег всё равно не было. Я шла по Лондону, мимо обедающих в перерыв молодых и амбициозных мальчиков и девочек в белых рубашках, запивая молоком самую дешёвую булку, и понимала, что на ту сторону я уже совершенно не хочу. Вдруг стало понятно, что удовольствие можно получать и от жизни без пополнения банковского счета. Что если смотреть на город, и не замечать рекламных вывесок, то можно даже запомнить его образ и понять разницу между двумя соседними европейскими городками, которые когда-то казались все на одно лицо. Каждый человек, который встречался на моем пути, вдруг стал необычайно важен. Его история, взгляд, мысли… А еще, выяснилось, что вид из палатки ранним утром — круче любой свадебной или журнальной фотографии. А главное — всё это есть просто так, рядом. Без денег, отчетов, карьеры. Я думала, что такая очевидная истина обрадует тех, кто остался дома. Но ничего не менялось.

В ленте Instagram мои подруги рожали детей, коллеги продвигались по работе, а недруги покоряли любимый мной город. В блоге дела сильно не сдвигались — фотографии со свадебным платьем бывшей однокурсницы и новой машиной знакомого набирали лайков и комментариев больше, чем наши приключения в далёкой Европе: фотографии шотландских гор и Атлантического океана.
Я поняла, что мы двигаемся в параллельной реальности с этим миром. Моей реальностью правили пейзажи и люди, которых мы встречали. Реальность же, оставшаяся дома, совершенно нормальным образом стёрла нас. Всё реже стали выходить на связь друзья, все чаще стало казаться, что прошлой жизни больше нет — и не будет.

И в этот момент я поняла, что как качественный менеджер я уже никому не нужна. Возможно, как путешественник тоже особо никому — но это и неважно. Оказывается, есть еще такая жизнь — для себя. Когда ты вдруг вспоминаешь, что хотел писать — статьи, книгу. И делаешь это. Ты страдал от того, что в классе был самым слабым ребёнком, а сейчас — преодолеваешь себя для себя же.
А еще я поняла, что нет жизни «лучше» или «хуже» — в своей действительности менеджер живет лучше кинозвезды, а бродяга — лучше олигарха. Не надо пытаться обратить всех в свою веру.

Надо жить для себя.

Когда ты можешь отчетливо отследить ощущения счастья, а самая главная проблема — как унести с собой побольше книг…