На третий день мы стояли перед серьезным выбором — всё таки ехать смотреть каньон и делать огромный крюк, рискуя застрять где-то посреди паутины второстепенных дорог, или уже ехать смотреть на пингвинов.

Мы прикинули и самым логичным оказался второй вариант, именно поэтому мы выбрали первый. С таинственными, но счастливыми лицами мы вернулись в кемпинг, где триста машин с беляшами из Намибии и ЮАР проводили драгоценные деньки своих отпусков.

Мы набрали воды, зарядили гаджеты и пошли на выход. Охранник на нас не отреагировал, мы обрадовались, но потом поняли, что ни ему одному нет до нас дела. Намибийский автостоп продолжал себя оправдывать, вызывая приступы ярости и неодобрения к беляшам, которые с надменным видом уносились вдаль, оставляя нам лишь облако пыли и эхо проклятий.

Когда Виталик отлучился, остановились две тетки, и казалось, что тучи молниеносно растворяются, но спустя пять секунд они передумали нас подвозить, буркнули что у них нет для нас места при полностью свободном заднем сидении и поспешно свалили. Мы даже не успели поделиться с ними своими наблюдениями насчет их поведения.

Через час, когда мы своими песнями разогнали всех бабуинов в округе, остановилась легковушка с тремя помятыми личностями внутри. Чуваки вчера явно что-то праздновали и это оправдывало их неряшливый вид, в отличие от нас. Они очень хотели нас подвезти, но тоже сокрушались, что нет места. Тогда-то мы и поняли, что у всех из ЮАР понятие «свободного места» отличается не то, что от африканского — от русского.

Мы впихнули в итак заваленную вещами и мусором легковушку рюкзаки и себя, и с головой окунулись в самый веселый автостоп за последние три дня. Два парня и девушка оказались абсолютно нормальными хиппи-чуваками, которые только что закончили недельный трекинг в каньоне. Из-под сидения они выудили темного пива и жизнь завертелась в совсем другом ключе.

За бородатыми историями мы и не заметили, что чуваки привезли нас на главную дорогу, но на совершенно другой перекресток. На тот, где тридцатью километрами ранее, счастливчики пересекшие границу из ЮАР в Намибию, радостно топают под двести и уже никого не видят на своём пути. Хиппари напоследок вручили нам мешок с походной едой, в котором можно было найти и обезвоженную курицу по-мексикански и говядину в карри. Жизнь налаживалась и рушилась одновременно.

Мы решили действовать профессионально и принялись писать на бумажке что мы не бандюганы, а туристо из России, но вряд ли кто-то на скорости двести мог это прочитать. От отчаяния мы решили развести костер, спеть весь наш репертуар, проклясть ледяной ветер и пообещать на зло всем беляшам из ЮАР добраться до Каньона (им-то есть до этого дело, ага).

Через пару часов, когда мы спалили в костре негодований все окрестные сухие ветки, кряхтя и разваливаясь, возле нас остановилась старенькая колымага. Три модных черных парня в модных шапках и с модными песнями недоуменно смотрели на нас. Вы, конечно ку-ку, но мы вас подвезем. Это была победа.

Парни оказались прикольными и на редкость образованными. Тот, что был за рулем, неплохо разбирается в истории. В процессе борьбы со сцеплением и нарывающим отвалиться рулем, он велел передать нашим дедам спасибо за то, что они оставили Гитлера. Нас удивила его осведомленность, но мы пообещали передать.

Спустя сто километров парни свернули, высадив нас у знака — до Виндхука 660 километров. В ту секунду мы поняли, что мы так далеко и так надолго, что с таким автостопом до столицы бы вернуться за четыре дня.

За два дня безуспешных попыток остановить хоть какую-то машину, Виталик научился разыгрывать одиночные пантомимы за две с половиной секунды, что привлекло внимание водителя очередного трака. Это позволило нам проехать еще 160 км до заветного поворота в сторону Каньона. Это конечно же была середина пути, но в этом и есть изюм.

Мы заночевали на пустыре, недалеко от города Китмансхуп, который ничем не примечателен, кроме вездесущего запаха канализации. Но сил злиться еще и не это у нас уже не было. Мы залили водой курицу по-мексикански и поверили в новый день.