Интернет Сквер Шмелёва


Прогулки с Иваном Шмелевым по Москве

Родился будущий писатель в Замоскворечье 21 сентября/3 октября 1873 г. Здесь прошли его детские годы, оставившие глубокий след в памяти. Именно в Замоскворечье, где светлая атмосфера глубоко религиозной семьи с детства окружала будущего писателя, следует искать истоки его творчества. «Иван Сергеич был человек замоскворецкий …» – так точно определил шмелевскую натуру собрат по писательскому ремеслу Борис Зайцев.

Из всего, что написано Шмелевым, наиболее полно жизнь Замоскворечья, его быт, человеческие характеры отражены в «Лете Господнем». Прочитавший это произведение, а лучше сказать, проживший с героем книги маленьким Ваней его замоскворецкую жизнь, еще не раз захочет перечитать удивительные страницы «Лета Господня», близкие и дорогие сердцу православного человека.

Время делает свое дело: Замоскворечье сейчас не то, что было в конце ХIХ века. Тем не менее, заманчиво, захватив с собой томик «Лета Господня», пройти по тем местам Москвы, которые упоминаются у писателя.

Начать прогулку можно от станции метро «Октябрьская» (радиальная). Рядом с метро новопостроенный изящный храм-часовня во имя Казанской иконы Божией Матери (освящен 1 июня 2000 г. Святейшим Патриархом Алексием II). До 1972 г. на этом месте в перестроенном храме находился кинотеатр «Авангард». А потом и его снесли.

Помолившись в храме-часовне, можно перейти на другую сторону улицы, чтобы вспомнить некоторые страницы книги. Детство Ивана Шмелева прошло неподалеку от этих мест: дом их стоял где-то на пересечении Донской улицы и Большой Калужской (теперь Ленинский проспект).

Отец будущего писателя, купец Сергей Иванович Шмелев, служил старостой и благотворителем прежде бывшего здесь Казанского храма, о котором знатоки писали, что «этот обширнейший из московских храмов принадлежит к числу выдающихся по великолепию своей отделки». В «Лете Господнем» перед нами проходят картины из жизни храма, связанные с разными праздниками. Первый рассказ «Великий пост». «Я иду к ефимонам с Горкиным», – так начинается одна из подглавок этого рассказа. «Ефимонами» называли службу в первые четыре дня Великого поста, когда читают Покаянный канон преподобного Андрея Критского, когда поется песнопение «С нами Бог» (мефимоны – от греч. «с нами». – Ред.). И вот закончилась служба. «Все уже разошлись, в храме совсем темно… У распятия теплится синяя лампада, грустная».

Перелистаем несколько страниц – «Благовещение». На праздник Благовещения Горкин получил от Синода медаль «За благоусердие ко Храму Божию», чем был несказанно растроган. А вот уже начинается описание, как перед Пасхой украшают храм, выносят Плащаницу. А вот и сама Пасха, с ее песнопениями и иллюминацией. «Звон в рассвете, неумолкаемый. В солнце и звоне утро. Пасха, красная». А вот и Троица наступила («Троицын день»). Церковь украсили березками и травой, привезенными с Воробьевых гор. «Это не наша церковь: это что-то совсем другое, какой-то священный сад. И пришли мы не молиться, а на праздник…» А там Преображение (рассказ «Яблочный Спас»), описываются и необыкновенные ризы священников и дьяконов, которые называются «яблочные», освящение воды и окропление яблок и праздничная суета в храме. «Весело, как в гостях».

Таким сохранилась жизнь храма в воспоминаниях детства Ивана Шмелева. Все в прошлом, нет тех людей и нет того храма. Сохранилась икона Преподобного Серафима Саровского из прежнего храма, которую Святейший Патриарх Алексий II передал в новый храм, дабы сохранилось «духовное преемство прежнего храма, простоявшего на этом месте 300 лет, и нового, только что построенного».

А теперь пойдем в сторону храма Иоанна Воина вдоль Якиманки. И вспомним описание ее, приведенное в рассказе «Яблочный Спас», когда на лошадке Кривой направляются на Болотную площадь на рынок за яблоками. «Едем по пустынной Якиманке, мимо розовой церкви Ивана Воина, мимо виднеющейся в переулке Спаса в Наливках, мимо желтеющего в низочке Марона…» Здесь когда-то, на церковном дворе у Марона на Якиманке, жила Домна Панферовна. На Светлой седмице в Кремле Горкин с Ваней встретили Домну Панферовну с внучкой Анютой, и те их зазвали к себе в гости. И как все были ласковы, ели разные вкусности и рассматривали святыньки, которые привезла Домна Панферовна из Иерусалима. Целая страница посвящена этому описанию в рассказе «На Святой».

Храм Спаса Преображения в Наливках снесен в 1929 г., а храм Преподобного Марона Пустынника Сирийского 1642 г. в Старых Панех чудом уцелел. В 1992 г. церковь в плачевном состоянии была возвращена Русской Православной Церкви. Но уже в 2001 г. храм стал победителем в московском конкурсе лучших результатов реставрации и реконструкции памятников архитектуры.

Перейдем на другую сторону Якиманки и пройдем по Первому Хвостову переулку. Здесь в доме № 7 в 1914–1922 гг. жили Шмелевы. Из этого дома они убывали в эмиграцию, навсегда покидая Россию. Поводом для отъезда послужила трагическая гибель в Крыму любимого сына Сергея.

На Большой Полянке – храм Григория Неокесарийского, в прежние времена он был виден с Якиманки.

Если перейти Полянку и свернуть в Старомонетный переулок, то здесь на углу с Пыжевским переулком находится с виду ничем не примечательный дом № 27, где в 1910 г. жил писатель.

Пройдем дальше по Старомонетному и свернем в Толмачевский переулок. Здесь мы увидим вывеску Государственной научной педагогической библиотеки им. Ушинского. Когда-то особняк принадлежал заводчику А.Д. Демидову, потом тетке Н.Н. Пушкиной Е.И. Загряжской, а в 1882–1917 гг. в нем развернулась 6-я мужская московская гимназия, в которой учился Иван Шмелев. По этому поводу в рассказе «Святая радость» можно вычитать: представляя себе, где он будет учиться, Ваня фантазирует, как он будет носить кожаный пояс с медяшкой и картузик, на котором «листочки будут… серебряные, и шнурок на картузике будет белый …и буковки… – М.6.Г. – Московская 6-я гимназия».

Напротив библиотеки установлен памятник писателю. Взгляд бронзовых глаз устремлен на бывшую гимназию.

Мы же отправимся дальше, пройдем мимо Третьяковки по Лаврушинскому переулку. Это бывшая Кадашевская слобода, где родился Иван Шмелев. Перейдем мост и окажемся на Болотной площади. Сюда Ваня приезжал с Горкиным за яблоками перед Преображением. «Мы подъезжаем к лабазам, в яблочном сладком духе. Молодцы вспарывают тюки с соломой, золотится над ними пыль. Вот и лабаз Крапивкина». Отец сюда послал их за яблоками, наказав, каких плодов и для кого покупать. Неописуемое яблочное разнообразие! Перечисляются такие сорта, о которых мы и знать не знаем. «Пора домой, скоро ко всенощной. Солнце уже косится… Вдали золотеет темно выдвинувшийся над крышами купол Ивана Великого».

Пойдем и мы в ту сторону, где виднеется купол Ивана Великого и выйдем на Софийскую набережную.

На Крещение – крестный ход из Успенского собора, через Тайницкую башню (она тогда была проездная) на реку, где была устроена иордань.

«Долго выходят из-под Кремля священники, светлой лентой, и голубые певчие. Валит за ними по сугробам великая черная толпа, поют молитвы, гудят из Кремля колокола».

Палят пушки, потом народ купается в освященной воде. И отец тут, и Горкин. Весело.

Там, за стенами Кремля, в те времена было побольше церквей, чем сейчас. В одной из них – церкви Константина и Елены, а позже в Архангельском соборе – служил отец Валентин Амфитеатров (1836–1908). Его имя упоминается в рассказе «Рождество». В сочельник Горкин своему юному другу объясняет, почему именно пастухам первым возвещено было о рождении Спасителя, и говорит: «Про это мне вразумление от отца духовного было, он все мне растолковывал, отец Валентин, в Успенском соборе, в Кремле, у-че-ный!.. Про-поведи как говорит!.. Запомни его – отец Валентин Амфитиятров». Ныне проповеди «московского утешителя» опубликованы и доступны всем православным. А сын отца Валентина, талантливый прозаик и публицист Александр Валентинович Амфитеатров (1862–1938), был большим почитателем творчества Ивана Сергеевича Шмелева и высоко оценивал, в частности, роман-эпопею «Солнце мертвых».

Затем по Софийской набережной можно направиться в сторону Каменного моста. На другом берегу реки сияет громадный купол воссозданного храма Христа Спасителя. Прежний разрушенный храм воздвигали более 50 лет. Великое множество народа принимало участие в его сооружении. Глава семейства – Сергей Иванович Шмелев, занимаясь подрядными работами, был причастен к строительству храма. Великим постом (рассказ «Рождество»), когда ехали на лошадке Кривой на постный рынок, Горкин говорит Ване Шмелеву: «Стропила наши под куполами-то… нашей работки ту-ут..! Государю Александр Миколаичу, дай Бог ему поцарствовать, генерал-губернатор папашеньку приставлял, со всей ортелью!»

А вот и Каменный мост. На месте, где он пересекается с набережной, до 30-х годов ХХ века находилась часовня Николая Чудотворца. Когда на Кривой проезжали мимо часовни, старая лошадь, возившая еще прабабушку Устинью, по привычке здесь останавливалась. Прабабушка здесь всегда выходила ставить свечку.

«На середине моста Кривая опять остановится. Это прабабушка твоя Устинья все тут приказывала пристать, на Кремль глядела… Самое наше святое место, святыня самая… Белый собор сияет. Золотые кресты сияют – священным светом… Что во мне бьется так, наплывает в глаза туманом? Это – мое, я знаю. И стены, и башни, и соборы…»

Иван Сергеевич Шмелев умер 24 июня 1950 г. на 77 году жизни и был похоронен на парижском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа. 30 мая 2000 г. на кладбище Донского монастыря в Москве состоялось перезахоронение праха замечательного русского писателя Ивана Сергеевича Шмелева и его жены Ольги Александровны. Так было выполнено его завещание – найти вечное упокоение подле отца, когда это станет возможным. На церемонии перезахоронения Патриарх Московский и всея Руси Алексий II сказал, что «исполняется последняя воля Ивана Сергеевича Шмелева. Мы можем воздать должное этому прекрасному человеку – православному писателю и истинному русскому патриоту».

Научно-педагогический портал

День 17 ноября 2020 г. выдался пасмурным и ветреным. Ничего необычного в такой московской погоде не было: поздняя осень уступает свои права зиме, и два времени года не потрудились договориться между собой, кто и в какой день хозяйничает. Но именно на этот день Елена Николаевна Семыкина, научный сотрудник Российской академии образования и преподаватель Свято-Димитриевской школы, предложила коллегам и учащимся из Речицкой школы, что в Гжели (Подмосковье), прогулку по Замоскворечью и вокруг Кремля – по Москве Ивана Шмелёва (1873-1950 гг.), знаменитого русского писателя и москвича. Я считаю, что москвич – это тот человек, который любит Москву и стремится узнать её и который не нуждается в навигаторе, чтобы пройти от Красной площади до Лубянки. Писатель Иван Шмелёв в книгах «Богомолье» и «Лето Господне» вспоминал своё московское детство: людей, поездки, разговоры и встречи. А мы узнаём обычаи и нравы наших далёких земляков – жителей Московской губернии, москвичей. Перед глазами встают знакомые места, дороги, дома, мелькают привычные названия. Но что-то уже исчезло из московского быта, питая острое чувство ностальгии по ушедшему времени – времени, которое прошло, но в нас осталось. К нему мы постоянно возвращаемся, потому что без него, без памяти о нём мы будем просто «зарегистрированными по месту проживания» гражданами. Мы можем занимать даже самые высокие посты во власти или иметь самую дорогую недвижимость, но при этом москвичами вовсе не быть. Давайте москвичами – становиться. В этом и состоит, на мой взгляд, смысл проекта «Москва Шмелёва». Помощники Елены Николаевны Наташа и Анна, учащиеся Свято-Димитриевской школы, стали нашими экскурсоводами в автобусно-пешеходном путешествии по центру старой Москвы, где писатель родился на Большой Калужской улице и где нашёл вечный покой на Донском кладбище. Автобус ждал около школы. От станции метро «Октябрьская» нужно было пройти пешком по Ленинскому проспекту (так сейчас называется Большая Калужская улица) минут 10-15. Выйдя из метро, я столкнулся нос к носу с городовым.

Городовой

Он важно прохаживался по тротуару, поглядывая на публику, и только на миг остановился, разглядев в моих глазах лёгкую растерянность. Дай, думаю, разыграю «дореволюционного» служителя порядка, который не должен знать имени Ленина. В ответ на мой вопрос «Далеко ли до дома № 8 по Ленинскому проспекту?» он, действительно, сделал удивлённый вид, сказав, что «Ленинский проспект» ему неизвестен. Когда же я уточнил, что речь идёт о 1-й Градской больнице на Большой Калужской, он сразу же направил меня по нужному адресу. Я усмехнулся – разыграть не удалось: актёр принял мои правила игры. В историческом корпусе 1-ой Градской больницы расположились классы Свято-Димитриевской школы, а напротив, через дорогу, находился родной дом Шмелёва.

Елена Николаевна представила наш маршрут: Большая Калужская улица – Воробьёвы горы — Якиманка – Большая Полянка – Большой Каменный мост – Охотный ряд – Лубянка – Большая Ордынка – Донской монастырь.

Елена Николаевна Семыкина начинает экскурсию. Помощники: Наташа, Анна

Рассмотреть улицы нашего маршрута по старой Москве рубежа XIX-XX веков можно на отличном ресурсе (где размещено множество карт Москвы и других регионов и городов России): https://www.retromap.ru/m.php#l=0818901&z=16

Москва в конце XIX века

Мы тронулись в сторону Центра города, по Якиманке. Вокруг шныряют автомобили, а наши экскурсоводы читают Шмелёва: «Едем по пустынной Якиманке, мимо розовой церкви Ивана Воина…». Да, стоит этот замечательный храм. «… Мимо виднеющейся в переулке белой – Спаса-в-Наливках, мимо желтеющего в низочке Марона, мимо краснеющего далеко, за Полянским рынком, Григория Неокесарийского…». И рынок, и храм Григория Неокесарийского на месте.

«… И везде крестимся. Улица очень длинная, скучная, без лавок, жаркая. Дремлют дворники у ворот, раскинув ноги…». Да, вот они – дворники…

Стоп! Откуда они здесь? Не должно быть сейчас таких дворников в Москве! Да и рынка такого, сколько хожу здесь, не помню. Может быть, кино историческое снимают? Въехали на Большой Каменный мост, медленно едем в небольшой «пробке», что, однако, позволяет любоваться на Москва-реку: на Храм Христа Спасителя слева, и Кремль справа.

Но почему двуглавые орлы вместо звёзд на кремлёвских башнях? А на реке — купальни и какие-то баржи? Не может же так кино сниматься!? Где артисты, операторы, главный режиссёр, наконец?

По всему пути следования автобуса – Охотный ряд, Лубянка, Большая Ордынка – ходят по московским улицам занятые своими делами люди позапрошлого века. Я спрашиваю Наталию Васильевну Гребенникову, директора Речицкой школы, что она думает об этих полицейских, пожарных, торговцах, водовозах? Это её не удивляет? Удивляет, но объяснить она не может. Спрашиваю у ребят. Та же история, им не понятно соединение разных времён в одном пространстве. Наконец, подъехали к научно-педагогической библиотеке им. К.Д. Ушинского. Вышли из автобуса, чтобы дойти до неё пешком. В этом здании до революции находилась гимназия, в которой учился И.С. Шмелёв. Рядом – Третьяковская галерея.

Подошли к бюсту И.С. Шмелёва в небольшом сквере напротив, у Дома писателей. Скверик назван не так давно в честь писателя.

Бюст И.С. Шмелёва

Мимо прошли гимназисты. Рядом фотографируются кадеты.

Я подошёл к ним, спрашиваю: «Вы артисты? В кино снимаетесь?». Отвечают: «Нет. Находимся на прогулке после занятий». Продолжаю: — Как вы смотрите на то, что здесь находятся ваши сверстники, одетые так, как будут одеваться через сто с лишним лет, что здесь ездят автомобили, которых не должно быть в конце XIX века?. Улыбаются. Отвечают, что рады за нас, что они тоже хотели бы жить лет через 100-200 и пользоваться чудом техники. Ничего не понимаю. Хорошо. Если сейчас начало XXI века, значит, в особняке должна быть библиотека, в которой я и сам неоднократно занимался и брал книги. Захожу. Прохожу в коридор и открываю первую же дверь.

— Простите, Вы кого-то ищете, сударь? — задал мне вопрос господин, совершенно не похожий на библиотечного служащего. — Извините, а здесь что?, — чувствуя неловкость и растерянность, отвечаю я вопросом на вопрос. — Я преподаватель химии. Вы вошли в мой класс. Но Вы, как я понимаю, не гимназист? Может быть, новый учитель?. — Ещё раз извините за беспокойство! Я не гимназист и даже не инспектор народных училищ. Позвольте не мешать Вам и откланяться, — с таким словами я закрыл дверь. Смотрю, вниз по лестнице направляется к гардеробу… девушка с блокнотом. Студентка? Аспирантка? Так что здесь: гимназия или библиотека? Дорога до Марфо-Мариинской обители не принесла никаких открытий: явления прошлого и настоящего плотно переплелись друг с другом, и, кажется, это никому не доставляло неудобств, кроме меня.

Наконец, мы приехали в конечный пункт нашего маршрута – Донской монастырь.

К могиле И.С. Шмелёва

Мы стояли у могилы великого писателя. А я напряжённо размышлял над произошедшим и думал о том, что это: мистификация или высокое волшебство? Но, кажется, чудеса прекратились теперь. Мы шли к автобусу, который в опускающуюся на город ночь довезёт нас до ближайшей станции метро. В автобусе мы уже начали благодарить организаторов и прощаться. Елена Николаевна с Наташей и Анной извинились, что не могут нас проводить до метро, поскольку надо ещё вернуться в школу, на дорогах «пробки», а по выделенным полосам могут проехать только извозчики. Интересно, как это им не холодно на пролётке ехать?

Похожие статьи:

Новости → Участие в Осовских чтениях в Саранске

Новости → Учителя Москвы на «Академии урока» в Минске

Новости → Участие в «Академии урока» в Минске

От винта!. Педагогические экспедиции → Славянский круг. Музеи Беларуси

Проехаться по России. Образовательные путешествия → Гжельская экологическая тропа

Обсудить на форуме

Рейтинг
( 1 оценка, среднее 5 из 5 )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: