Богадельни в Ярославле (XVIII – начало XX вв.)


Николаевская богадельня в Измайлово

Организация такой богадельни задумывалась ещё Николаем I в то время, когда он был ещё наследником престола, и, побывав с русскими войсками в 1814 году в Париже и наблюдая там как устроен быт неимущих военнослужащих, так называемый Инвалидный дом, загорелся идеей основать и для русских солдат и офицеров подобное заведение. Он вернулся к этой мысли уже после того, как он воцарился на престоле.

Оглавление

Николаевская богадельня. История основания

В 1830 году Николай решил основать Чесменскую военную богадельню. Сейчас это здание находится в черте города, а тогда – близ Петербурга. В качестве основы был использован Чесменский путевой дворец, который был обстроен с трёх сторон корпусами. Заведение было открыто в 1832 году и была рассчитана на 400 солдат и 20 офицеров. Финансировалась эта богадельня из Александровского комитета. Таким образом, создав такое учреждение в столице, хотелось бы иметь что-то подобное и в Москве. В 1837 году Николай I, будучи проездом в Москве побывал здесь, на острове и принял решение об основании богадельни именно здесь. Хотя указ появился только год спустя. Богадельня создавалась не на пустом месте. Такое учреждение в Москве уже было, содержалось оно на средства князя Гагарина и располагалась в районе Басманной улицы, поэтому требовалось только это заведение расширить и перевести на территорию Измайлова.

Николаевская богадельня в Измайлово

Идея о создании богадельни именно в Измайлово, на острове, Николаю очень понравилось, видимо потому что место связано с именем Петра I, это место, связано с создание первых гвардейских полков, место воинской славы, созданием флота.

Москва в это время очень активно строилась после разрушений и пожара 1812 годов, закладывается ХХС, строится БКД, и всем этим занимается Константин Андреевич Тон, поэтому ему и было предложено принять участие в постройке здания богадельни на Острове. Был также и другой архитектор, который по указанию Николая принял участие в строительстве богадельни – Михаил Дормидонтович Быковский. Поскольку заказчиком заведения был сам император, то архитектор должен выполнять указания царствующей особы. А указания были следующие: к древнему храму с трёх сторон пристроить корпуса, что и было сделано.

Николаевская богадельня и церковь

Надо сказать, что храм, после присутствия в нём французов стоял разграбленным, внутри они разводили костёр. То ли от этого, то ли от времени купол храма треснул, главный свод покосился. Поэтому Тон проводит целый ряд работ, изменяя даже структуру острова. Дело в том, что фундамент храма заложен не очень глубоко и, для того, что бы он не разваливался, рельеф местности изменяют, подсыпают землю к храму, чтобы таким образом его укрепить. Но для того, что бы пристроить к храму новые корпуса, разбирают его южные и северные крыльца. Изразцы, которые украшали храм с юга и севера, были безвозвратно утеряны, но такова была воля Его Величества. С другой стороны, храм укрепили, дали ему новую жизнь, при этом придав всей постройке идеологическое значение – он становится военным православным храмом, домовым храмом, ведь в него можно попасть со всех трёх сторон, не выходя при этом на улицу. Для богадельни это очень актуально, ведь очень многие ветераны были стары и слабы, а кто-то, может быть и вовсе не может передвигаться самостоятельно, тогда он может просто открыть дверь комнаты и слушать службу. Храм был вновь открыт, освещён в 1849 году, на освещение прибыл сам Николай, при этом он осмотрел и строящиеся корпуса.

Николаевская богадельня. Устройство

Строительство продолжалось очень долго, и первым был сдан южный корпус. Если стоять лицом к храму, то он окажется справа. Южный корпус был рассчитан на 100 человек, а проектная мощность богадельни была рассчитана на 400 солдат и 20 офицеров, то есть на то же количество, которое содержалось и в Чесменской богадельне в Петербурге.

Сохранилась легенда, воспоминания врача, что при осмотре строящихся зданий, поднимаясь и спускаясь с каждого из трёхэтажных корпусов, Николай I устал, запыхался, и заметил Тону: «Что, Константин Андреевич, запыхался? Вот и я запыхался. А ведь мы с тобой молодые, а строим для стариков! А как же инвалиды?» Вот и были устроены на каждом пролёте лестницы скамеечки для отдыха, хотя речь шла о подъёмниках, но до них дело не дошло. И умывальники были устроены на каждом этаже для удобства стариков.

Николаевская богадельня. Жизнь и быт

Размещались люди по 200 человек в корпусе, 200 в северном, столько же в южном, по сто человек на этаже, по 20 в каждой палате. Судя по планировке внутренних помещений, они были достаточно просторными, с высокими потолками. Конечно, трения между людьми возникали, но они возникают всегда и везде, где люди живут вместе. Первоначально корпуса были трёхэтажными на подвалах. Третьи этажи в советское время, когда здесь был городок имени Баумана, были перестроены, этаж был разделён надвое и трёхэтажные здания стали четырёхэтажными, благо проект Тона позволял это сделать – высота потолков была 5 метров. Жилыми были второй и третий этажи, на первом в северном корпусе располагался лазарет, а в южном – столовая. Подвальные этажи использовались для нужд лазарета и столовой. Солдатам, по большому счёту здесь было неплохо. Тем более,что это место получает довольно широкую известность и достойную репутацию.

Николаевская богадельня

Во многих газетах того времени появлялись статьи о том, что раньше здесь была царская вотчина, а теперь каждый нуждающийся солдат может найти здесь всё необходимое для жизни. Содержание всех солдат было бесплатно, включая питание, лечение, даже если лазарет не справлялся с больными, их бесплатно направляли в другие городские больницы. Солдаты получали обмундирование, повседневное и парадное, их обстирывали, и платили небольшое денежное пособие.

Николаевская богадельня для военнослужащих. Питание солдат

По воспоминаниям одного из директоров этого заведения, солдатам здесь нравилось именно то, что здесь был порядок, сохранялся военный дух. Отставные солдаты стремились попасть именно сюда, а не в какую-то другую богадельню, даже ждали очереди, чтобы попасть либо в Измайлово, либо в Чесменскую богадельню. Их ждала знакомая обстановка где их понимали. Постояльцы жили по определённому распорядку дня, что военному человеку нравилось и было привычно.

Питание было прописано по двум вариантам: для постных и скоромных дней. На солдата отпускалось по 5 копеек на питание в день. ( Пенсия была 50 рублей в год.) На эти деньги можно было питаться 3 раза в день. Завтрак был довольно скромный: сбитень с хлебом, квас. Обед состоял из трёх блюд: суп или щи с полфунтом (200 г) говядины, говядина в соусе с капустой или картошкой, каша с маслом. И ужин тоже состоял из трёх блюд. По праздникам и воскресеньям пирог с кашей и капустой, стакан сбитня и чарка вина. Такое питание вполне укладывалось в 5 копеек в день. Оплачивала его Городская Дума.

Николаевская богадельня. Питание офицеров

У офицеров всё было на порядок лучше. Их было меньше, и жили они в отдельном, восточном корпусе, за церковью.Восточный корпус соединялся с другими зданиями в обход алтаря церкви, этот переход разобрали уже в ХХ веке. Здание также было трёхэтажное. У Николая всё было логично, регулярно, по линеечке. Столовая у офицеров была своя, отдельная от солдатской. Также у них была и библиотека, собираемая на пожертвования, да и так люди приносили книги. У каждого офицера была своя комнатка, отделенная перегородкой, а удобства были на этаже и у солдат, и у офицеров. У чиновников же богадельни удобства были во дворе, судя по планировке конторских зданий.

Питались офицеры в три раза лучше, чем солдаты, их кормили на 15 копеек в день. Меню было примерно такое же, как и у солдат, но в офицерском меню было больше мяса, вместо пирожка было пирожное, а вместо сбитня- чай. Также офицерам платили пенсию, и они даже могли держать слугу, оплачивать его услуги. Также офицеры имели лошадей, специально для их нужд здесь была конюшня, и даже сохранилась шляпка от колышка, где привязывали лошадей, в хорошую погоду её показывают экскурсантам.

Николаевская богадельня и памятники архитектуры

Когда здесь велось строительство, то изменился рельеф местности, конфигурация прудов не только по причине земляных работ, но и по естественным причинам. Мостовая башня находилась в весьма плачевном состоянии в середине XIX века. К счастью, деньги на реставрацию этого памятника архитектуры XVII века нашлись, и её не только реставрировали, но и реконструировали. Этим занимался К.А.Тон, который из проездной сделал башню глухой, заделав тыльную часть сооружения. Тон сам предложил такого рода изменения в архитектуре башни Николаю, и тот согласился. Реставрировать башню, укреплять её свод было очень дорогостоящим удовольствием, а нужды в этом не уже было, поэтому из проездной башня стала просто колокольней. Для того времени реставрационные работы были проведены очень качественно и башня получила свою вторую жизнь.

Николаевская богадельня. Чугунная арка

Во времена существования богадельни решено было построить парадный въезд на территорию. Моста тогда уже не было, его разобрали раньше, а въезд был нужен, ведь заведению такого типа нужно было организовать свою хозяйственную деятельность – подвозить продукты, одежду и пр., так как вместе с обитателями и обслугой, их домочадцами на территории каждый день находилась не одна сотня человек.Для этого построили знаменитую чугунную арку. Арка изготовлена на территории Измайлова, по легенде её отливали сами солдаты, наверняка под руководством профессионала. Наверху композицию украшал портрет Николая I, который был утрачен, а в советское время на месте этого портрета красовался портрет Баумана.

Богадельня получила название Николаевской в 1855 году, когда отмечалось 30 правления Николая I. При входе на территорию всех посетителей встречает фонтан, окружённый клумбами с цветами. Этот фонтанбыл отлит старыми солдатами в 1859 году, тоже из чугуна. Фонтан недолго поработал и в советское время, сейчас он не действует.

Николаевская богадельня. Благотворители

Многие работы в богадельне финансировал купец Иван Сорокин, не самый известный человек, однако его имя, как благотворителя заведения сохранилось до наших дней. Среди жертвователей было много таких, чьи имена не сохранились. Ещё во времена Николая случилась очень неприятная история в Александровском комитете. Была обнаружена крупная кража средств, порядка миллиона рублей. Кража была раскрыта, история эта очень потрясла и подкосила императора, потому что казнокрадом оказалось лицо высокопоставленное, на его балах побывали почти все министры. Значительные суммы на нужды богадельни были пожертвованы московскими купцами. Не всегда это были просто деньги, благотворители оплачивали счета, жертвовали адресно на те или иные нужды, например, сохранились документы, что некто оплатил расходы на лампадное масло для Покровской церкви – мелочь, а эта проблема была решена. Кто-то оплачивал мебель, кто-то пошив одежды, кто-то – питание так далее. А вдохновлял купцов на такое благое дело чаще всего военный директор богадельни Закревский Арсений Андреевич.

Николаевская богадельня. Арсений Андреевич Закревский

По Москве ходила злая эпиграмма на А.А.Закревского, но у него была слава неподкупного человека. Он служил министром внутренних дел, а по выходе в отставку Николай назначил его директором заведения. Найти нужного человека, чтобы возглавить столь ответственное дело было непростой задачей для Николая, всё время своего царствования он очень опасался всякого рода волнений, напуганный известными событиями 1825 года и Закревский был для него просто находкой.

Купцы были для Закревского просто бездонным карманом, он был авторитетен, его все боялись и богадельне от этого было много пользы. Очень часто на документах жертвователей, при выделении средств на нужды богадельни они таким витиеватым стилем отмечали, “что нашли необходимым пожертвовать некую сумму денег, высказывая почтение г-ну Закревскому…” И жертвователи находили довольно значительные суммы, два здания, которые находятся перед фонтаном были построены на деньги благотворителей, шести купцов, один из них довольно известная личность – Абрам Абрамович Морозов. В это здание поселили 15 офицеров, строил его не Тон, а Небольсин.

Николаевская богадельня. Семейный дом

На территории богадельни размещалось ещё одно здание – Семейный дом, это то место, где находился дворец Анны Иоанновны и его старый цоколь был использован под постройку Семейного дома. Деньги на его строительство пожертвовали купцы Козьма Терентьевич Солдатёнков и Василий Рахманов, они старообрядцы, состояли в родстве между собой. Оба пожертвовали 80 тысяч рублей. Можно представить, что если на 5 копеек можно нормально питаться, то восемьдесят тысяч – это огромная сумма. Семейный дом был построен для офицеров. При его закладке Николая уже в живых не было, но наследник, Александр II одобрил строительство ещё одного здания. Члены императорской фамилии всегда были заинтересованы в расширении и благоустройстве заведения и уделяли этому большое внимание.

При обсуждении проекта, Александр предположил, что, хотя здание и предназначалось для высших чинов, такого количества малоимущих офицеров вряд ли наберётся, ведь здесь содержались только бедные военнослужащие. При направлении в богадельню учитывался доход каждого, поэтому целесообразно создать Семейный дом, для семейных людей. В 1859 году строительство было закончено и здесь поселились 47 семей, включая семью фельдфебеля, который присматривал за порядком. Семьи обеспечивались всем необходимым, в первую очередь мебелью, хотя прописывалась вся необходимая утварь, вплоть до швабр и щёток, вёдер, одеял. В подвальном этаже располагались кухни, но они напоминали коммунальные, на несколько семей.

Николаевская богадельня. Быт

Также предоставлялась земля под огороды, как на территории богадельни, так и за ней, где выращивалось все необходимые овощи (конечно, тутовых деревьев и виноградников, как во время Анны Иоанновны здесь никто не разводил). Жителям разрешалось держать коров. Поскольку люди здесь жили семьями, то здесь рождались дети и в штате была повивальная бабка. Даже сейчас историки нашли семью, чья прабабушка родилась здесь, в богадельне, в Семейном доме. И поскольку дети рождались, то на территории функционировала начальная трехклассная школа , с тем набором предметов, который был характерен для любой обычной школы того времени, совершенно бесплатная, работу учителей оплачивали из фондов заведения, и даже библиотекаря. Одно время для здесь функционировала даже швейная мастерская для девочек, но недолго, она оказалась невостребованной.

Николаевская богадельня. Другие строения

Также на территории проживали и чиновники. Большинство ныне существующих каменных построек на острове, за исключением Покровского собора и Мостовой башни возведено в XIX веке, стилизовано под XVII век, мы можем видеть стрельчатые окна, характерные для XVII века.

В постройках и их асположении на острове наблюдается строгая симметрия. Симметрично расположенные корпуса предназначались для проживания в них чиновников и обслуги с семьями – полицмейстера, бухгалтера, прачек, поваров и т.д. Возглавлял богадельню директор в чине генерала в отставке, это было очень логично, что старый генерал возглавляет заведение, предназначенное для солдат. Но директор не жил здесь, он жил в своём доме в Москве, а каждодневными, рутинными делами занимался смотритель, который жил с семьёй в Южном Семейном доме. Также и врач, и младший врач, и аптекари проживали здесь с семьями.

Николаевская богадельня. Цейхгауз. Прачечные

Рядом с передними и задними воротами находилось специальное помещение, называемое цейхгауз. Оно служило для хранения одежды, там же работали кастелянши и прачки. В непосредственной близости от цейхгауза располагаются знаменитые бани – прачечные. Даже сейчас очень многие бывшие жители «городка им. Баумана» помнят о том, как эти бани были действующими, как они приходили сюда мыться и какой день бал женский, а какой – мужской. Как и положено, в бане были сени, раздевалка, прачечная, сушильня, катальня для белья.Топили баню не так часто, всего два раза в месяц, пока один из призреваемых написал завещание, оставил деньги богадельне, (интересный факт, что люди, проживая здесь имели возможность копить какие-то средства) пожелав, что бы баню топили чаще – раз в неделю. А расход на баню был немаленький – это и уголь, и мыло и другие материалы. Существовало даже распоряжение, о доплате солдатам небольших денег за то, что они помогали помыться больным, старым и немощным товарищам.

Солдаты очень хотели сюда попасть, была очередь на оформление в эту богадельню, сохранился один из документов, письмо одного из директоров богадельни, где он просит упростить процедуру оформления « ввиду крайне тяжёлого положения нижних чинов…» . Солдаты осаждают его контору на Поварской, прося содействия в оформлении сюда. Процедура оформления занимала около 5 месяцев, многие из них больные и немощные.

Николаевская богадельня. Городок Баумана

В советское время на острове располагался так называемый «городок Баумана», даже сохранился почтовый адрес: музей – городок Баумана, где многие здания функционировали, как коммунальные квартиры. Долгое время территория была филиалом ГИМ, даже сейчас, в одном из корпусов располагаются конторы исторического музея. Сейчас идёт активная реставрация многих памятников и есть надежда, что в них в скором времени откроются выставки.

Пешеходные экскурсии по Москве.

Бывшая богадельня имени Тимофея Морозова

Промышленное Орехово-Зуево сохранило много ценных зданий фабричной архитектуры конца XIX и начала XX века. Уцелели целые кварталы бывших заводских корпусов, казармы, технические и административные здания. Фабриканты Морозовы строили и объекты социального значения: школы, богадельни, больницы. Ярким примером подобной постройки является бывшая богадельня имени Т.С. Морозова. После смерти Тимофея Саввича в 1889 году его супруга Мария Федоровна Морозова пожертвовала более миллиона рублей на строительство здания и дальнейшее обеспечение приюта. Заботу об увечных, сиротах и стариках, потрудившихся на Никольской мануфактуре в Орехово-Зуево, Мария Федоровна посвятила покойному супругу.

Правнук Марии Федоровны С.Т. Морозов в книге «Дед умер молодым» дал такой портрет владелицы Никольской мануфактуры: «Прародительница обширного «клана» не интересовалась современным печатным словом, как и другими проявлениями общественного мнения. Занимая вместе со своими приживалками особняк в двадцать комнат, она не пользовалась электрическим освещением. Не решаясь из боязни простуды мыться горячей водой с мылом, предпочитала всевозможные одеколоны. В особняке на Большом Трехсвятительском переулке она прожила последние два десятилетия своей жизни безутешной вдовой, усердно молясь за упокой души супруга Тимофея Саввича».

В московском особняке Морозовой имелась большая моленная, куда приходили служить священники с Рогожского кладбища. По воскресеньям после литургии к Марии Федоровне приезжали дети. Их было не мало: четыре дочери, два сына и множество внуков – только у старшей дочери Анны было пятнадцать детей. «С потомками своими чадолюбивая Мария Федоровна бывала неизменно щедра: каждому, кто подходил к бабушкиной ручке, полагался империал – золотая монета достоинством в пятнадцать целковых», – писал правнук С.Т. Морозов.

Строительство богадельни при «Товариществе Никольской мануфактуры Саввы Морозова, сына и Ко» в Орехово-Зуево было начато Марией Федоровной в 1892 году. На постройку нового здания вдова фабриканта выделила 700 тысяч рублей, а существование учреждения в дальнейшем обеспечивалось процентами от крупного денежного вклада. В левом и правом крыле здания отдельно располагались помещения приюта для мужчин и женщин. В нижнем ярусе центральной части дома, соединяющей оба крыла, была общая для мужчин и женщин столовая, а на втором ярусе – домовая церковь в честь апостола Тимофея, который являлся небесным покровителем покойного супруга Марии Федоровны. Согласно уставу, «призреваемы могли быть только лица православного исповедания или старообрядцы, потерявшие способность к труду на службе в Товариществе Никольской мануфактуры С. Морозова», принимались сироты рабочих и служащих фабрики. Богадельня обеспечивала стариков, инвалидов и сирот приютом, одеждой, едой и медицинской помощью.

Мария Федоровна Морозова была известна в Москве как щедрая благотворительница. На ее средства в столице содержались больницы, приюты, ночлежный дом. Купчиха помогала небогатым студентам, которым грозило отчисление за неуплату, учредила стипендию, финансировала заграничные стажировки. В 1881 году она пожертвовала крупную сумму на гинекологическую клинику на Девичьем поле. Выбор этого врачебного направления был связан с семейной историей. Дочь Анна, у которой в тот момент было уже десять детей, едва не скончалась от родовой горячки. Женщине удалось выжить, и это подвигло родителей сделать в честь выздоровления щедрый дар клинике акушерства и гинекологии. В 1889 году Морозовы пожертвовали большие деньги на больницу для душевнобольных.

Здоровье мануфактур-советника Тимофея Саввича Морозова подорвали события января 1885 года. На фабрике произошла знаменитая Морозовская стачка. Тысячи рабочих отказались от работ, требуя отменить непосильные условия труда. В советской книге 1935 года, посвященной пятидесятилетию стачки, описывались причины дерзкого выступления рабочих. С 1882 по 1884 годы зарплата рабочим сбавлялась пять раз. Одновременно с этим росли штрафы: «Рабочего штрафовали за десятки и даже сотни различных действий: за опоздание на работу, за курение табаку, за хранение в карманах спичек, за брак, за сидение на ящике, за ссору с кем-либо и т. п.» Размер штрафа иногда доходил до четверти и даже половины оплаты труда. Рабочий день на фабрике составлял 13-14 часов, семьи рабочих жили в сырых и грязных комнатках с деревянными нарами. Кроме того, фабрика принуждала рабочих кредитоваться в специальных заводских продовольственных лавках, где качество продуктов было хуже, чем на рынке, а цена – намного выше.

Стачка была подавлена солдатами и казачьими отрядами, двое зачинщиков отправлены в ссылку, но присяжные в целом оправдали рабочих. Суд фактически признал многие требования бастовавших законными, а большую долю вины возложил на владельца фабрики Тимофея Саввича Морозова. После потрясения и позора Морозов постепенно отошел от коммерческих дел и спустя четыре года скончался на своей даче в Крыму. Руководство фабрикой перешло к супруге Марии Федоровне, которая привлекла к управлению производством сына Савву. Наследники вынесли урок из ошибок Тимофея Саввича и провели ряд преобразований в трудовой и бытовой жизни рабочих. В ходе этих преобразований появилось и прекрасное здание богадельни.

В советское время в бывшей морозовской богадельне располагалась средняя школа, затем Педагогический институт. Сейчас в старом здании находится Государственный гуманитарно-технологический университет.

В Санкт-Петербурге реконструируют здание богадельни на Каменноостровском проспекте

Эксперты Санкт-Петербургского филиала Главгосэкспертизы России выдали положительное заключение по итогам рассмотрения представленных повторно результатов инженерных изысканий и проектной документации на реконструкцию и приспособление к современному использованию здания бывшей богадельни купцов первой гильдии Ф.М. Садовникова и С.Г. Герасимова. Работы проходят для размещения нового учебного корпуса Северо-Западного института управления — филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации.

Бывшее здание богадельни, расположенное на Каменноостровском проспекте, признано объектом культурного наследия регионального значения. В 1853 году купец 1-й гильдии Фирс Миронович Садовников завещал продать все свое имущество и, положив капитал в банк, построить на проценты с него богадельню и школу с церковью во имя своего небесного покровителя и святого патрона своего компаньона – купца Саввы Герасимовича Герасимова. К 1880 году, когда началась подготовка к строительству, капитал вырос вдвое и составил около 1 млн руб.

У места, где основали богадельню, — богатая история, и не всегда серьезная. При Александре I тут стояла дача министра финансов и министра Департамента уделов Д.А. Гурьева, которая затем перешла к его внучке княгине Куракиной, а потом к откупщику Гарфункелю, который устроил здесь оранжереи. После его банкротства участок и строения распродали по частям. Летом 1855 года в бывшей даче открыли увеселительное заведение «Вилла Боргезе», в оркестре которого работало 46 музыкантов, а дирижером был знаменитый итальянский композитор Цезарь Пуни. Сменив в 1858 году название на «Villa mon de Brilliant», владельцы поменяли музыкантов на хор цыган и тирольцев. В 1860 году заведение переименовали в «Кафешантан», а в 1862 году здесь обосновалась «Ассамблея». Затем участок купил домовладелец Г.И. Рауде, построивший собственную дачу, на которой также устраивались увеселительные вечера («Хуторок», который в 1864 году получил новое имя – «Passe Temps»). В 1870-х годах участок перешел к надворному советнику А. В. Шереметеву.

И только весной 1883 года, по проекту архитекторов Федора Харламова и Василия Токарева, было закончено строительство здания богадельни и школы с церковью.

После революции здесь располагались педагогический институт, Центральный карантинно-распределительный пункт, в годы второй мировой войны — госпиталь, позднее — противотуберкулезный диспансер со стационаром и кафедра легочного туберкулеза Медицинского института имени академика Павлова. Последние десять лет строение не эксплуатировалось и было отключено от всех инженерных коммуникаций.

Проектная документация, одобренная экспертами Санкт-Петербургского филиала Главгосэкспертизы России, предусматривает комплексную реконструкцию и реставрацию здания с сохранением его исторического облика. Здесь отреставрируют кирпичную кладку, воссоздадут декоративные гипсовые детали фасада по образцам сохранившихся элементов и восстановят остекление. Кроме того, здесь проведут перепланировку с тем, чтобы разместить все необходимые для обеспечения учебного процесса помещения: лекционные, семинарские и дискуссионные аудитории, IT-аудитории, преподавательские, столовую и медпункт. Также в здании заменят инженерные коммуникации, оборудование и перекрытия. Кроме того, будет отреставрировано историческое ограждение вокруг здания и выполнены другие необходимые работы.

Планировочные решения разработаны с учетом создания условий для доступа людей с ограниченными физическими возможностями на все этажи здания.

По завершению реализации проекта в здании начнет работу учебный корпус Северо-Западного института управления: его учебные, учебно-вспомогательные и административные помещения смогут вместить в общей сложности 1053 человека.

Проектная документация разработана в ООО «ЕВРОГРУПП СПб».

Фото: Газета «Санкт-Петербургские ведомости»

Пивал, пивал

Иосиф (Осип) Николаевич Геер родился в Швейцарии в 1807 году. Приехал в Россию юношей. Когда именно — неизвестно. Зато известно, что российское подданство он принял в 1835 году, в 27 лет. К этому времени он окончательно осел в Москве, и числился уже купцом 2-й гильдии. По вероисповеданию Геер был реформатом (ответвление протестантизма, исповедуемое в Нидерландах и Швейцарии). Возглавлял совет евангелической реформатской церкви в Москве в Малом Трехсвятительском переулке. Женился на представительнице крупной купеческой фамилии Наталье Петровне Постниковой, и женитьба, безусловно, упрочила его положение.

Супруги поселились на окраине города, в районе Красного села. Конечно, это был совсем не центр Москвы. Окраина! Район находился за пределами Садового кольца, но был очень зеленым и далеко не промышленным. Красное село и земли вокруг Красного пруда (сейчас это пакгаузы Ярославского вокзала; пруд, в который с вокзала попадали сточные воды, засорился и был спущен еще в 1911 году), в середине XIX века только осваивались. Геер купил участок, который составлял несколько гектаров — с усадьбой, аллеями и огромным садом. Именно в этом саду он выращивал свои знаменитые груши-дюшес. Изначально усадьба принадлежала секунд-майору А. Л. Демидову, потом там жил герой войны 1812 года генерал А. П. Ермолов, владения которого составляли более 13 гектаров земли. К 1859-ому году Геер выкупил если не всю усадьбу Ермолова, то значительную ее часть. Тогда же купец второй гильдии набрал популярность и накопил некоторое богатство. Он был владельцем водочного завода, который находился в мещанской части города, то есть в районе нынешнего Проспекта Мира. Достаточно быстро Геер смог укрепиться на рынке алкогольной продукции. Стал одним из главных конкурентов знаменитого коньячного короля Шустова. И хотя впоследствии, благодаря мощной рекламе и продуманному ведению дела, к которому была подключена вся семья Шустова, Геера коньячные короли обогнали, но все же серьезное соперничество бизнесов имело место быть.

Как и Шустов, Геер выращивал в саду ягоды и плодовые деревья, и самолично придумывал рецепты настоек. Грушевая настойка была гееровским хитом. Нередко, в связи с биографией Геера, приводят цитату известного московского купца и коллекционера Петра Ивановича Щукина. Он вспоминал, что часто у его родителей в гостях появлялся «швейцарский консул, очень приятный старик, Осип Николаевич Геер, который жил возле Алексеевского монастыря в собственной усадьбе». А Геер действительно был не только купцом, но и швейцарским консулом, именно в этих двух ипостасях его в Москве и знали. И вот однажды отец Щукина представил Геера одному из своих гостей, но тот вместо приветствия с понимающей улыбкой сказал: «А, Геер! Как же, знаю. Пивал, пивал!» В первую очередь Геер ассоциировался со своей продукцией.

Рейтинг
( 2 оценки, среднее 4.5 из 5 )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: