Район Ясенево


История Ясенево — с чего все началось

Ясенево относят к древним поместьям. В XIV веке этими землями владел московский князь Иоанн I Данилович Калита. Впервые о селе говорится в духовной грамоте, составленной Калитой в 1331 году. Хан вызвал московского князя в Орду, и тот не был уверен, что останется в живых и сумеет вернуться назад. Поэтому Калита заранее составил завещание и распределил наследство между родственниками. Своему младшему сыну Андрею он отписал село Ясенево. Однако, поездка к правителю Орды, вопреки ожиданиям,сложилась удачно. Князь благополучно возвратился домой и правил еще около 10 лет.

После его кончины Ясеневым владели дети и внуки младшего сына Калиты — Андрея, которые княжили в Серпухове. Они были храбрыми воинами, принимали участие в Куликовской битве и других военных походах. В конце XV века Ясенево забрал себе великий князь Иоанн III. Село часто меняло владельцев, но хозяева практически никогда в нем не жили. Поэтому до XVII века здесь не существовало никакой усадьбы.

Земли Ясенево располагались с юга от Москвы на Теплостанской возвышенности и хорошо прогревались солнцем. Из исторических документов известно, что местные жители выращивали много клубники, смородины и других ягод. Но особенно славилось Ясенево великолепными фруктовыми садами, в которых росли яблони и вишни.

Усадьба Ясенево в Москве

Главный дом усадьбы

В XVII веке новым хозяином усадьбы стал князь Алексей Михайлович Львов. Он построил в селе новую колокольню и реконструировал одноглавый деревянный храм. При Львове Ясенево разрослось. Князь возвел для себя двухэтажный деревянный дом, а также скотный и конюшенный дворы. Имение окружали просторные пашни, покосы, пустоши и лесные угодья.

Когда в 1656 году А.М. Львов скончался, государь Алексей Михайлович вернул Ясенево в царскую казну. Он даже хотел обустроить в селе одну из своих загородных резиденций и построил новую Знаменскую церковь. Однако, в связи с кончиной государя, этим планам не суждено было сбыться.

В 1689 году семнадцатилетний Петр I по настоянию матери Натальи Кирилловны женился на Евдокии, приходившейся дочерью Иллариону Авраамовичу Лопухину — стряпчему при царском дворе. В качестве подарка юный царь отписал своему тестю село Ясенево, но сделал существенную оговорку: если мужской род Лопухиных прервется, возвратить Ясенево в царскую казну.

Усадьба Ясенево в Москве

Вид на восточный фасад главного дома

В XVIII веке Федор Авраамович Лопухин развернул на своих землях большую стройку. Вместо деревянной здесь появилась усадьба из камня, возведенная в традициях позднего барокко. Следующий владелец усадьбы Сергей Иванович Гагарин продолжил добрые традиции. Он слыл большим любителем сельского хозяйства, поэтому при нем в усадьбе появилась ферма, где разводили тонкорунных овец. Кроме того, Гагарин активно занимался ясеневскими садами, и их урожайность значительно выросла.

Отрывок, характеризующий Ясенево (усадьба)

– Осмелюсь просить ваше сиятельство потесниться крошечку, вот для них, – сказал смотритель, входя в комнату и вводя за собой другого, остановленного за недостатком лошадей проезжающего. Проезжающий был приземистый, ширококостый, желтый, морщинистый старик с седыми нависшими бровями над блестящими, неопределенного сероватого цвета, глазами. Пьер снял ноги со стола, встал и перелег на приготовленную для него кровать, изредка поглядывая на вошедшего, который с угрюмо усталым видом, не глядя на Пьера, тяжело раздевался с помощью слуги. Оставшись в заношенном крытом нанкой тулупчике и в валеных сапогах на худых костлявых ногах, проезжий сел на диван, прислонив к спинке свою очень большую и широкую в висках, коротко обстриженную голову и взглянул на Безухого. Строгое, умное и проницательное выражение этого взгляда поразило Пьера. Ему захотелось заговорить с проезжающим, но когда он собрался обратиться к нему с вопросом о дороге, проезжающий уже закрыл глаза и сложив сморщенные старые руки, на пальце одной из которых был большой чугунный перстень с изображением Адамовой головы, неподвижно сидел, или отдыхая, или о чем то глубокомысленно и спокойно размышляя, как показалось Пьеру. Слуга проезжающего был весь покрытый морщинами, тоже желтый старичек, без усов и бороды, которые видимо не были сбриты, а никогда и не росли у него. Поворотливый старичек слуга разбирал погребец, приготовлял чайный стол, и принес кипящий самовар. Когда всё было готово, проезжающий открыл глаза, придвинулся к столу и налив себе один стакан чаю, налил другой безбородому старичку и подал ему. Пьер начинал чувствовать беспокойство и необходимость, и даже неизбежность вступления в разговор с этим проезжающим. Слуга принес назад свой пустой, перевернутый стакан с недокусанным кусочком сахара и спросил, не нужно ли чего. – Ничего. Подай книгу, – сказал проезжающий. Слуга подал книгу, которая показалась Пьеру духовною, и проезжающий углубился в чтение. Пьер смотрел на него. Вдруг проезжающий отложил книгу, заложив закрыл ее и, опять закрыв глаза и облокотившись на спинку, сел в свое прежнее положение. Пьер смотрел на него и не успел отвернуться, как старик открыл глаза и уставил свой твердый и строгий взгляд прямо в лицо Пьеру. Пьер чувствовал себя смущенным и хотел отклониться от этого взгляда, но блестящие, старческие глаза неотразимо притягивали его к себе. – Имею удовольствие говорить с графом Безухим, ежели я не ошибаюсь, – сказал проезжающий неторопливо и громко. Пьер молча, вопросительно смотрел через очки на своего собеседника. – Я слышал про вас, – продолжал проезжающий, – и про постигшее вас, государь мой, несчастье. – Он как бы подчеркнул последнее слово, как будто он сказал: «да, несчастье, как вы ни называйте, я знаю, что то, что случилось с вами в Москве, было несчастье». – Весьма сожалею о том, государь мой. Пьер покраснел и, поспешно спустив ноги с постели, нагнулся к старику, неестественно и робко улыбаясь. – Я не из любопытства упомянул вам об этом, государь мой, но по более важным причинам. – Он помолчал, не выпуская Пьера из своего взгляда, и подвинулся на диване, приглашая этим жестом Пьера сесть подле себя. Пьеру неприятно было вступать в разговор с этим стариком, но он, невольно покоряясь ему, подошел и сел подле него. – Вы несчастливы, государь мой, – продолжал он. – Вы молоды, я стар. Я бы желал по мере моих сил помочь вам. – Ах, да, – с неестественной улыбкой сказал Пьер. – Очень вам благодарен… Вы откуда изволите проезжать? – Лицо проезжающего было не ласково, даже холодно и строго, но несмотря на то, и речь и лицо нового знакомца неотразимо привлекательно действовали на Пьера. – Но если по каким либо причинам вам неприятен разговор со мною, – сказал старик, – то вы так и скажите, государь мой. – И он вдруг улыбнулся неожиданно, отечески нежной улыбкой. – Ах нет, совсем нет, напротив, я очень рад познакомиться с вами, – сказал Пьер, и, взглянув еще раз на руки нового знакомца, ближе рассмотрел перстень. Он увидал на нем Адамову голову, знак масонства. – Позвольте мне спросить, – сказал он. – Вы масон? – Да, я принадлежу к братству свободных каменьщиков, сказал проезжий, все глубже и глубже вглядываясь в глаза Пьеру. – И от себя и от их имени протягиваю вам братскую руку. – Я боюсь, – сказал Пьер, улыбаясь и колеблясь между доверием, внушаемым ему личностью масона, и привычкой насмешки над верованиями масонов, – я боюсь, что я очень далек от пониманья, как это сказать, я боюсь, что мой образ мыслей насчет всего мироздания так противоположен вашему, что мы не поймем друг друга. – Мне известен ваш образ мыслей, – сказал масон, – и тот ваш образ мыслей, о котором вы говорите, и который вам кажется произведением вашего мысленного труда, есть образ мыслей большинства людей, есть однообразный плод гордости, лени и невежества. Извините меня, государь мой, ежели бы я не знал его, я бы не заговорил с вами. Ваш образ мыслей есть печальное заблуждение. – Точно так же, как я могу предполагать, что и вы находитесь в заблуждении, – сказал Пьер, слабо улыбаясь. – Я никогда не посмею сказать, что я знаю истину, – сказал масон, всё более и более поражая Пьера своею определенностью и твердостью речи. – Никто один не может достигнуть до истины; только камень за камнем, с участием всех, миллионами поколений, от праотца Адама и до нашего времени, воздвигается тот храм, который должен быть достойным жилищем Великого Бога, – сказал масон и закрыл глаза. – Я должен вам сказать, я не верю, не… верю в Бога, – с сожалением и усилием сказал Пьер, чувствуя необходимость высказать всю правду. Масон внимательно посмотрел на Пьера и улыбнулся, как улыбнулся бы богач, державший в руках миллионы, бедняку, который бы сказал ему, что нет у него, у бедняка, пяти рублей, могущих сделать его счастие. – Да, вы не знаете Его, государь мой, – сказал масон. – Вы не можете знать Его. Вы не знаете Его, оттого вы и несчастны. – Да, да, я несчастен, подтвердил Пьер; – но что ж мне делать? – Вы не знаете Его, государь мой, и оттого вы очень несчастны. Вы не знаете Его, а Он здесь, Он во мне. Он в моих словах, Он в тебе, и даже в тех кощунствующих речах, которые ты произнес сейчас! – строгим дрожащим голосом сказал масон. Он помолчал и вздохнул, видимо стараясь успокоиться. – Ежели бы Его не было, – сказал он тихо, – мы бы с вами не говорили о Нем, государь мой. О чем, о ком мы говорили? Кого ты отрицал? – вдруг сказал он с восторженной строгостью и властью в голосе. – Кто Его выдумал, ежели Его нет? Почему явилось в тебе предположение, что есть такое непонятное существо? Почему ты и весь мир предположили существование такого непостижимого существа, существа всемогущего, вечного и бесконечного во всех своих свойствах?… – Он остановился и долго молчал. Пьер не мог и не хотел прерывать этого молчания. – Он есть, но понять Его трудно, – заговорил опять масон, глядя не на лицо Пьера, а перед собою, своими старческими руками, которые от внутреннего волнения не могли оставаться спокойными, перебирая листы книги. – Ежели бы это был человек, в существовании которого ты бы сомневался, я бы привел к тебе этого человека, взял бы его за руку и показал тебе. Но как я, ничтожный смертный, покажу всё всемогущество, всю вечность, всю благость Его тому, кто слеп, или тому, кто закрывает глаза, чтобы не видать, не понимать Его, и не увидать, и не понять всю свою мерзость и порочность? – Он помолчал. – Кто ты? Что ты? Ты мечтаешь о себе, что ты мудрец, потому что ты мог произнести эти кощунственные слова, – сказал он с мрачной и презрительной усмешкой, – а ты глупее и безумнее малого ребенка, который бы, играя частями искусно сделанных часов, осмелился бы говорить, что, потому что он не понимает назначения этих часов, он и не верит в мастера, который их сделал. Познать Его трудно… Мы веками, от праотца Адама и до наших дней, работаем для этого познания и на бесконечность далеки от достижения нашей цели; но в непонимании Его мы видим только нашу слабость и Его величие… – Пьер, с замиранием сердца, блестящими глазами глядя в лицо масона, слушал его, не перебивал, не спрашивал его, а всей душой верил тому, что говорил ему этот чужой человек. Верил ли он тем разумным доводам, которые были в речи масона, или верил, как верят дети интонациям, убежденности и сердечности, которые были в речи масона, дрожанию голоса, которое иногда почти прерывало масона, или этим блестящим, старческим глазам, состарившимся на том же убеждении, или тому спокойствию, твердости и знанию своего назначения, которые светились из всего существа масона, и которые особенно сильно поражали его в сравнении с своей опущенностью и безнадежностью; – но он всей душой желал верить, и верил, и испытывал радостное чувство успокоения, обновления и возвращения к жизни.

История усадьбы в XIX-XX веках

После С.И. Гагарина усадьба перешла по наследству его дочери — Марии, которая в замужестве носила фамилию Бутурлина. К концу XIX века в прилегающем к имению селе жило около 700 человек. В нем работал большой кирпичный завод и существовало два земских училища. Так как Ясенево находилось относительно далеко от Москвы, оно не получило развития, как дачная местность.

Бутурлины владели усадьбой до революционных событий 1917 года, а потом имение национализировали. Художественные ценности, которые веками собирали владельцы Ясенево, исчезли.

Считается, что их частично передали в государственные музеи, а некоторые произведения искусства вывезли за рубеж. Судьба большой ясеневской библиотеки оказалась не менее драматичной. В результате варварского использования книги просто уничтожили.

Усадьба Ясенево в Москве

Вид на левый флигель

Главный усадебный дом стоял пустой с ободранными обоями на стенах, а в 1924 году он сгорел. В 1970-е годы государство нашло деньги, архитекторы Г.К. Игнатьева и Л.А. Шитова подготовили проект и барочное здание восстановили на старом фундаменте.

Реставраторы постарались придать ему вид, который дом имел в XVIII веке.

Москва расширялась. В 1960 году территория Ясенево вошла в черту города. Спустя 14 лет вокруг усадьбы стали проводить массовую застройку. На тот период в примыкавшем к усадьбе селе был 151 двор, в которых проживало более 760 человек. Всех жителей переселили в новостройки, а обветшавшие сельские дома полностью снесли. Прошло несколько лет, и старинное поместье окружили типовые многоэтажки.

Усадьба Гагариных

В 1800 году император Павел Ι подарил имение своей фаворитке Гагариной Анне. При Гагариных на территории появилась ферма, активно развивалось садоводство.

Усадьба Ясенево как добраться

Затем усадьбу унаследовала Мария Бутурлина (в девичестве Гагарина), при ней в селе проживало около 700 человек, было два земских училища и работал кирпичный завод.

До самой Октябрьской революции имение принадлежало роду Гагариных.

Ясеневский храм

Церковь в честь апостолов Петра и Павла появилась в усадьбе во времена Федора Лопухина, в середине XVIII века. Она выстроена в традициях позднего (елизаветинского) барокко. Старинный храм примечателен тем, что в 1822 году в нем проходил обряд венчания Марии Николаевны Волконской и подполковника Николая Ильича Толстого — родителей Льва Толстого.

Усадьба Ясенево в Москве

Храм апостолов Петра и Павла

В 30-е годы прошлого века эту церковь закрыли. Сначала помещение храма использовали под склад, а потом он стоял в запустении. Настенные росписи внутри не сохранились. Церковные службы здесь возобновили в конце 1980-х годов. В настоящее время церковь отреставрирована и является подворьем Введенской обители Оптина Пустынь.

Ясенево в наши дни

Сегодня площадь усадьбы составляет 27,6 га. С трех сторон к усадьбе подступает город, а с юго-востока от нее раскинулся зеленый массив природного парка «Битцевский лес».

С 30-х годов XVIII века здесь сохранились главный дом, два больших флигеля, конюшни и дом притча, построенные по проекту архитектора Ивана Федоровича Мичурина. В западной части усадьбы находятся два пруда, которые отмечены на плане Ясенево еще в 1766 году. В наши дни они запущены и сильно загрязнены. Окружавший усадебные постройки регулярный липовый парк сохранился лишь фрагментарно.

Усадьба Ясенево в Москве

Пруд на территории усадьбы

К большому сожалению, большая часть построек старинного имения находится в плачевном состоянии и требует капитальной реставрации. По сути, восстановлен и поддерживается только храм Петра и Павла.

Реставрация усадьбы

Господский дом после того, как сгорел, был восстановлен в 1970-х годах, но реставрация не была доведена до конца, и его превратили в склад материалов.

В 1995 году была предпринята еще одна попытка реставрировать дом, но в результате ее дом только оштукатурили и окрасили в розовый цвет. За двадцать лет после последней реставрации стены дома потрескались, фундамент его просел.

Неравнодушная группа жителей теперь уже района Ясенево обращалась в различные инстанции, но их петиции оставались либо без ответа, либо они получали лаконичные бюрократические отписки на свои запросы. Тогда они обратились за помощью в Фонд «Честный город», руководителем которого является Владимир Кочетков. Фонд «Честный город» и Владимир Кочетков в усадьбе «Ясенево» организовали субботник по очистке территории и собрали подписи местных жителей района в защиту памятника архитектуры.

Рейтинг
( 1 оценка, среднее 4 из 5 )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: